У нас во дворе появилась собака. Она была слабая, даже не ходила. Сестра кормила ее, гладила, находилась, когда могла рядом. Я ревновала к этой собаке. Не то, что бы я была с сестрой в хороших отношениях, просто у нас тоже есть собака, и это обидно, когда уличная лучше домашней, точнее когда ты так думаешь. Кнопа чувствует запах, ей тоже обидно...
Спустя некоторое время я тоже подружилась с ней, просто не было выбора. Сестра до вечера на работе, просила приглядывать за ней. Кнопа не обращала никакого внимания на эту собаку. Этой собаке, Нюше, как называла ее мама, нужна была ласка. Много ласки и тепла. Сказали, что ее выкинули из машины. Не понимаю таких людей. Cсколько бы мама не кричала, что выкинет и нашу, у нее просто напросто не поднимаются руки. Она понимает, что гадко так делать, если завел. И там уже не важно какие обстоятельства, можно отдать, все, что угодно, но не выбросить...
Когда я выходила на улицу, она очень громко скулила, виляла хвостом, всегда бегала рядом. Кнопа ревновала, но наверное понимала, что я не променяю ее,ведь она все, что у меня есть. И все же, я так же полюбила и Нюшу, полюбила всем своим нутром...
У нас были серии дождей, и она пропала. Мы искали ее везде, где она бегала. Обычно это было в окрестностях нашего дома. Поскольку у нас были случаи с жестоким обращением с уличными собаками, мы сразу стали думать о чем-то нехорошем. Спустя несколько дней Нюша появилась. Появилась вчера днем, спустя столько времени.
Я была очень рада, гладила ее, кричала в окно, прямо на улице маме, мама видела, и тоже искренне радовалась. но было что-то не то. Она была точно такой же как и когда ее выкинули.Я привязала Кнопу к лавочке, а сама побежала за едой. Когда я снова побежала на улицу, ее уже не было. На продолжительных прогулках, она уже понимала, что если я захожу в подъезд, значит я выйду еще не скоро. Какие-то 10 минут стоили такого... Я вылила кашу с мясом в миску, которую периодически наполняли жильцы дома, которым так же была симпатична эта худая, кремового цвета собака, с вытянутой мордой как у лисицы. Я увидела, что она на участке, за забором, где ее так же кормили, по словам женщины, что там работает. Я звала ее, поскольку не знала, как вообще пройти на этот участок. Нюша лишь слегка повиливала хвостом, потом просто развернулась и ушла. Мне стало обидно. Очень обидно. Ее не было около 3х дней, все волновались, и сестра, и мама. Все не находили себе места. А теперь она ведет себя как чужая. Мама говорит, что наверное ее били. Но я все равно не понимала. Я думала, что если бы я была собакой, меня бы опять избили, и я бы увидела человека, который был мне всегда рад, я бы не раздумывая побежала бы к нему, за лаской, за тем теплом, которого у меня не было. Но я думала, если она так холодна, то наверное все хорошо, она просто отвыкла. Но почему я не подумала и о том, что собака не может через 3 дня просто забыть о том, как я была рада ее видеть, с нисходящей улыбкой с лица я звала ее солнышко. Как гуляла с Кнопой и с ней, везде, где только можно. Когда я уходила домой, она не скулила, она плакала. И вот теперь, как будто ничего этого не было... Я обиделась на нее. Вскоре, мне стало стыдно за эти мысли. Я все же хотела радоваться за нее. Если ее кормят, если она в том домике, где сухо, тепло, то я действительно рада.
Сестра, когда приехала с работы так же нашла ее. Она тоже заметила ее странное поведение. Они долго разговаривали с мамой. Настя говорила, что у нее было сильное слюноотделение, слезились глаза. Вспомнив начальные признаки бешенства, я побежала за Кнопой, потому, что двух больных не потянуть. Да и как не мерзко это признавать, своя дороже. Сестра опять продолжала кричать про отравление, и мы замяли эту тему, главное, что нашлась. Но все внутри продолжали переживать, никто не знал, что делать, отчего она такая. Мама, придя с работы сказала, что разговаривала с тетей Симой. У них на работе, Алекса, это сторожевой пес-алабай, покусали клещи,и он слег. Он не двигался, он просто не мог. Долго лечили, уколы, капельницы. Тетя Сима сказала, что скорее всего ее покусали. Она сказала, что скорее всего Нюша скоро умрет. Она и так уже падает...
Услышав это от мамы, внутри оборвалось что-то. Я понимала, что как бы маме жалко не было, она не даст денег на лечение. Как бы сестре не было жалко, она не то, что не даст денег, она просто скажет, что их нет. А что могу я? Если это действительно энцефалит, то я ничего не смогу сделать. Я не успею даже найти сумму, в пределах 5 тысяч, не успею найти работу, она действительно быстрее умрет. Чувствуя собственную беспомощность, я лишь продолжаю плакать. Даже мысли не о том, что это собака, которая нравится,а о том, что в окрестностях двора будет труп собаки, которой ничем не смогли помочь. Которая мучилась в одиночку, и не было никого рядом, кто мог бы сделать ее счастливой на момент смерти. Думая об этом, я продолжала плакать еще сильнее. Мысли о том, что она умерла, будучи одинокой,добивали меня. Не было бы никого, кто положил бы ее маленькую головку на колени, и со слезами на глазах, с улыбкой, пел бы ей песню, или просто разговаривал, наблюдая, как веки медленно закрываются, и жизнь угасает.В тот момент у него бы разрывалось сердце, но он терпел, он понимал, как сейчас ей это важно... Думать о том, что не было бы никого, кто смог бы искренне оплакивать ее, оплакивать потерю, становится грустно ... Думать о том, что не имея достаточного возраста, что-либо сделать, остается как маленькой лишь плакать.Как бы я хотела сейчас кинуться на шею кому угодно, и просто громко зареветь. Закричать так, что бы все почувствовали эту боль.
После продолжительного плача очень сильно болела голова, глаза щипало, и я понимала, что пора прекращать, но все равно не могла остановиться, слезы рекой стекали по щекам.Слезами горю не поможешь, но так больно, и кажется, что слезы, вытекающие из твоих глаз забирают и каплю
душевной боли... Но я не знаю, сколько еще нужно проплакать, чтобы успокоиться... Никогда я не чувствовала себя настолько жалкой, как сейчас.
Я понимаю, что летом сотни,а может и тысячи собак умирают из-за клещей в городах и селах. И даже не обязательно от них, а от любых болезней, становится больно. Думая обо всем этом, сердце сжимается так сильно, как будто вот вот разорвется на куски.
Кто-то сказал,-Я всегда был один, нет человека, который будет оплакивать мою смерть.
-Всегда есть люди, которые будут оплакивать твою смерть. Если же их нет, то я буду плакать за них. Я буду плакать о твоей смерти. Так и я. Единственное, что я могу сделать, это только оплакивать тело, и пока еще слегка теплящуюся душу бедной собаки, которую измучили как душевно, так и физически. Она боялась людей, но от того, что она не могла даже убежать, ей оставалось только терпеть ласки. И вот, она опять почувствовала себя любимой, и снова, опять же еле ходит. Она еле жива. Я не понимаю, за что она это заслужила. Не понимаю, за что заслужила и я, потому, что если она умрет, я просто не прощу себе этого, не прощу жалкого существования. Не смогу простить себе, что я не смогла спасти даже собаку.Все, что я могу сейчас делать, это лишь горько плакать, вспоминая ее. Она еще жива, но, я не знаю, что может случиться, если она уже в таком состоянии. Я просто не могу ничего сделать. Я просто ужасна...
Оберегайте своих друзей четвероногих. Это не просто звери, это те, кто будут любить вас даже после смерти. Они не смогут плакать как мы, но то, что будет твориться с ними внутри, не передать словами...
Li Bovino
Спустя некоторое время я тоже подружилась с ней, просто не было выбора. Сестра до вечера на работе, просила приглядывать за ней. Кнопа не обращала никакого внимания на эту собаку. Этой собаке, Нюше, как называла ее мама, нужна была ласка. Много ласки и тепла. Сказали, что ее выкинули из машины. Не понимаю таких людей. Cсколько бы мама не кричала, что выкинет и нашу, у нее просто напросто не поднимаются руки. Она понимает, что гадко так делать, если завел. И там уже не важно какие обстоятельства, можно отдать, все, что угодно, но не выбросить...
Когда я выходила на улицу, она очень громко скулила, виляла хвостом, всегда бегала рядом. Кнопа ревновала, но наверное понимала, что я не променяю ее,ведь она все, что у меня есть. И все же, я так же полюбила и Нюшу, полюбила всем своим нутром...
У нас были серии дождей, и она пропала. Мы искали ее везде, где она бегала. Обычно это было в окрестностях нашего дома. Поскольку у нас были случаи с жестоким обращением с уличными собаками, мы сразу стали думать о чем-то нехорошем. Спустя несколько дней Нюша появилась. Появилась вчера днем, спустя столько времени.
Я была очень рада, гладила ее, кричала в окно, прямо на улице маме, мама видела, и тоже искренне радовалась. но было что-то не то. Она была точно такой же как и когда ее выкинули.Я привязала Кнопу к лавочке, а сама побежала за едой. Когда я снова побежала на улицу, ее уже не было. На продолжительных прогулках, она уже понимала, что если я захожу в подъезд, значит я выйду еще не скоро. Какие-то 10 минут стоили такого... Я вылила кашу с мясом в миску, которую периодически наполняли жильцы дома, которым так же была симпатична эта худая, кремового цвета собака, с вытянутой мордой как у лисицы. Я увидела, что она на участке, за забором, где ее так же кормили, по словам женщины, что там работает. Я звала ее, поскольку не знала, как вообще пройти на этот участок. Нюша лишь слегка повиливала хвостом, потом просто развернулась и ушла. Мне стало обидно. Очень обидно. Ее не было около 3х дней, все волновались, и сестра, и мама. Все не находили себе места. А теперь она ведет себя как чужая. Мама говорит, что наверное ее били. Но я все равно не понимала. Я думала, что если бы я была собакой, меня бы опять избили, и я бы увидела человека, который был мне всегда рад, я бы не раздумывая побежала бы к нему, за лаской, за тем теплом, которого у меня не было. Но я думала, если она так холодна, то наверное все хорошо, она просто отвыкла. Но почему я не подумала и о том, что собака не может через 3 дня просто забыть о том, как я была рада ее видеть, с нисходящей улыбкой с лица я звала ее солнышко. Как гуляла с Кнопой и с ней, везде, где только можно. Когда я уходила домой, она не скулила, она плакала. И вот теперь, как будто ничего этого не было... Я обиделась на нее. Вскоре, мне стало стыдно за эти мысли. Я все же хотела радоваться за нее. Если ее кормят, если она в том домике, где сухо, тепло, то я действительно рада.
Сестра, когда приехала с работы так же нашла ее. Она тоже заметила ее странное поведение. Они долго разговаривали с мамой. Настя говорила, что у нее было сильное слюноотделение, слезились глаза. Вспомнив начальные признаки бешенства, я побежала за Кнопой, потому, что двух больных не потянуть. Да и как не мерзко это признавать, своя дороже. Сестра опять продолжала кричать про отравление, и мы замяли эту тему, главное, что нашлась. Но все внутри продолжали переживать, никто не знал, что делать, отчего она такая. Мама, придя с работы сказала, что разговаривала с тетей Симой. У них на работе, Алекса, это сторожевой пес-алабай, покусали клещи,и он слег. Он не двигался, он просто не мог. Долго лечили, уколы, капельницы. Тетя Сима сказала, что скорее всего ее покусали. Она сказала, что скорее всего Нюша скоро умрет. Она и так уже падает...
Услышав это от мамы, внутри оборвалось что-то. Я понимала, что как бы маме жалко не было, она не даст денег на лечение. Как бы сестре не было жалко, она не то, что не даст денег, она просто скажет, что их нет. А что могу я? Если это действительно энцефалит, то я ничего не смогу сделать. Я не успею даже найти сумму, в пределах 5 тысяч, не успею найти работу, она действительно быстрее умрет. Чувствуя собственную беспомощность, я лишь продолжаю плакать. Даже мысли не о том, что это собака, которая нравится,а о том, что в окрестностях двора будет труп собаки, которой ничем не смогли помочь. Которая мучилась в одиночку, и не было никого рядом, кто мог бы сделать ее счастливой на момент смерти. Думая об этом, я продолжала плакать еще сильнее. Мысли о том, что она умерла, будучи одинокой,добивали меня. Не было бы никого, кто положил бы ее маленькую головку на колени, и со слезами на глазах, с улыбкой, пел бы ей песню, или просто разговаривал, наблюдая, как веки медленно закрываются, и жизнь угасает.В тот момент у него бы разрывалось сердце, но он терпел, он понимал, как сейчас ей это важно... Думать о том, что не было бы никого, кто смог бы искренне оплакивать ее, оплакивать потерю, становится грустно ... Думать о том, что не имея достаточного возраста, что-либо сделать, остается как маленькой лишь плакать.Как бы я хотела сейчас кинуться на шею кому угодно, и просто громко зареветь. Закричать так, что бы все почувствовали эту боль.
Я понимаю, что летом сотни,а может и тысячи собак умирают из-за клещей в городах и селах. И даже не обязательно от них, а от любых болезней, становится больно. Думая обо всем этом, сердце сжимается так сильно, как будто вот вот разорвется на куски.
Кто-то сказал,-Я всегда был один, нет человека, который будет оплакивать мою смерть.
-Всегда есть люди, которые будут оплакивать твою смерть. Если же их нет, то я буду плакать за них. Я буду плакать о твоей смерти. Так и я. Единственное, что я могу сделать, это только оплакивать тело, и пока еще слегка теплящуюся душу бедной собаки, которую измучили как душевно, так и физически. Она боялась людей, но от того, что она не могла даже убежать, ей оставалось только терпеть ласки. И вот, она опять почувствовала себя любимой, и снова, опять же еле ходит. Она еле жива. Я не понимаю, за что она это заслужила. Не понимаю, за что заслужила и я, потому, что если она умрет, я просто не прощу себе этого, не прощу жалкого существования. Не смогу простить себе, что я не смогла спасти даже собаку.Все, что я могу сейчас делать, это лишь горько плакать, вспоминая ее. Она еще жива, но, я не знаю, что может случиться, если она уже в таком состоянии. Я просто не могу ничего сделать. Я просто ужасна...
Оберегайте своих друзей четвероногих. Это не просто звери, это те, кто будут любить вас даже после смерти. Они не смогут плакать как мы, но то, что будет твориться с ними внутри, не передать словами...
Li Bovino
 |
Комментариев нет:
Отправить комментарий